СМИ и искусственный интеллект: от переизбытка контента к дефициту доверия
Еще совсем недавно в условиях падения доверия к традиционным СМИ, подконтрольным западным элитам, свобода слова и мнений реализовывалась благодаря интернету в соцсетях. Однако после победы Дональда Трампа на выборах 2016 года этот пробел стал быстро ликвидироваться усилиями операторов в сотрудничестве с властями. Пошла вакханалия „забанивания” материалов и самих аккаунтов. Параллельно демократы задали собственные ориентиры идеологической цензуры в русле „пробужденчества”, „культуры отмены” и прочих продуктов либерально-глобалистского истеблишмента. В связи с обострением отношений между Западом и Россией на почве украинского кризиса власти наших оппонентов пошли дальше — на закрытие своего медийно-информационного пространства, недопущение в него любых альтернативных нарративов происходящего. В прошлое ушли свободные, открытые аргументированные дебаты просто как явление общественной жизни.В итоге не то чтобы инфополе стало разделяться на изолированные сегменты — так было и прежде, но начались гонения на все чуждое западным столицам уже под предлогом борьбы с „пропагандой Кремля”. То есть все перешло на уровень информационных и когнитивных войн, когда все правила отменяются под предлогом чрезвычайных ситуаций и экзистенциального характера тех или иных геополитических потрясений, включая конфликты на Украине, затем в Газе, войну США и Израиля с Ираном и более мелкие проявления силовой политики Запада. Параллельно развивалась индустрия фейковых новостей, что как минимум дезориентировало пользователей и подрывало доверие к любой информации.Путин назвал конкурентные преимущества России в развитии искусственного интеллектаТаким образом, Запад довел постмодернизм до абсолюта: отрицается наличие не только истины вообще (послевоенная философия пыталась на этих путях бороться с любой основой тоталитаризма), но теперь и неоспоримых фактов. Фрэнсис Фукуяма в этой связи писал, что в американском обществе исчезла общая фактическая основа общественного дискурса: этот фактор, понятно, как никакой другой, работал на переход „войны идентичности” в горячую фазу обычной гражданской войны в Америке. Возник вакуум, который как раз и создает основу для тоталитаризма, притом что капитализм и представительная демократия по своей сути имеют тоталитарное дно. Теперь оно обнажилось — со все более узким кругом хозяев денег или алгоритмов. И уже не за горами призрак министерства правды Дж. Оруэлла, который это провидел. И тут появился фактор искусственного интеллекта (ИИ), не только добавивший переизбытка контента, в потоке которого и без того было трудно ориентироваться (срабатывал принцип „море информации — значит никакой информации”), но и ставший мощным орудием практически безграничного насыщения контента своей механической продукцией. Производство фейковых новостей и на их основе ложных нарративов было поставлено на поток, что, как и сам ИИ, создает целый ряд принципиальных проблем для человечества вообще и журналистики в частности.Что касается человечества, то, например, Ватикан в своей недавней энциклике дал ответ на манифест основателей компании „Палантир” из 22 пунктов, которые являются выжимкой из книги „Технологическая республика” Алекса Карпа. Римская церковь своим жестким предупреждением против очеловечения чат-ботов и делегирования алгоритмам „решений о жизни и смерти” бросила прямой вызов технофашизму, выступила в защиту человеческого достоинства, освященного религией. Ранее в своем послании по случаю Международного дня мира (от 8 декабря 2025 года) Лев XIV писал о „деструктивной спирали” в отношении „правового и философского гуманизма, на котором основана и сохраняется любая цивилизация”. Он также привел высказывание своего предшественника Франциска I об уже идущей „фрагментарной третьей мировой войне”.Эта ситуация задает контекст и современной журналистике, определяя ее ответственность за происходящее в обществе и в мире.Перед журналистикой вопросы стоят не менее фундаментально — и их много. Главная конкуренция в СМИ — уже не за скорость, а за доверие и репутацию. Кто будет „якорем доверия”: бренд, журналист или алгоритм? Кто несет ответственность за материал, полностью или частично сгенерированный ИИ, кто отвечает за ошибки, манипуляции и искажения? Возможна ли новая роль — „редактор ИИ-контента” как носитель ответственности? Но скорость продолжает иметь значение: ИИ позволяет публиковать быстрее, что увеличивает риски ошибок, а теперь и „галлюцинаций”. Одновременно видео и фото более не являются доказательством по умолчанию: для новостей — это фундаментальный сдвиг, так как подрывается сама природа свидетельства. Наряду с этим алгоритмическая цензура и система подсказок, часто непрозрачные и неподотчетные, служат новой формой влияния. Нужны ли регуляторные требования к алгоритмической прозрачности? Уже ясно, что государства и медиасообщество должны пересмотреть подходы к тому, что до сих пор называлось информационной безопасностью, понятие которой необходимо значительно расширить в русле качественно новой ситуации, создаваемой развитием ИИ.Всю жизнь журналисты боролись за доступ к информации — в целом ряде стран это право закреплено законом. Теперь проблема — отличить правду от идеальной подделки. Предыдущие поколения входили в профессию, где ценились факты. Сейчас же придется заново доказывать, что факты вообще существуют. ИИ может автоматизировать рутину и часть „текстового ремесла”, но он не может заменить форматы, где требуются совесть, доверие, эмпатия, политическое чутье, интуиция и личная ответственность, то есть человеческие и профессиональные качества журналиста. К таким формам журналистики можно отнести глубинные интервью, которые развиваются по ходу общения и востребуют весь спектр эрудиции и, скажем, широкой культуры журналиста. Это человеческие истории и журналистские расследования, политическая аналитика и авторские колонки, репортажи с места событий.Геополитика искусственного интеллектаВсе это востребует умение навигации в мире фейков, фактчекинг (что особенно важно в условиях, когда лидеры ряда государств делают прямо противоположные заявления на протяжении короткого промежутка времени) и ориентацию в широком, многокомпонентном и многофакторном контексте происходящего в дополнение к критическому мышлению и нравственной позиции. Конкурентными преимуществами журналиста становятся также узнаваемый голос и стиль. Словом, личность журналиста, как никогда прежде, становится незаменимым активом профессии. Отсюда и особые требования к образованию и общей культуре журналиста, который, помимо всего прочего, должен представлять свое общество, его культурно-цивилизационную идентичность, уметь апеллировать к истории, философии, литературе и искусству, по большому счету — всегда доказывать свою человечность.Только так журналистика и СМИ в этой новой, высококонкурентной среде будут в состоянии играть достойную роль в общественных и международных делах. Профессия не исчезает — она становится более элитарной в позитивном смысле этого слова, превращается в служение и предполагает такое старомодное понятие, как честь. Все эти непростые вопросы обсудим на предстоящей дискуссии, которую проведет МИА „Россия сегодня” на Петербургском международном экономическом форуме 3-6 июня с участием глав российских и китайских средств массовой информации, а также разработчиков искусственного интеллекта.
