Трамп в Пекине не сможет ответить на главный китайский вопрос
Завтра Дональд Трамп прилетает в Пекин — до пятницы. Когда он покинет Китай, это станет самым важным событием мировой политики, пишет колумнист РИА Новости. Более того, визит президента США в КНР некоторые американские аналитики уже сравнивают по значимости с поездкой Никсона в феврале 1972-го, то есть с историческим моментом восстановления отношений двух сверхдержав (не дипломатических — они были оформлены лишь семь лет спустя, но политических). Неужели второй визит президента Трампа в Пекин (предыдущий состоялся во время его первого срока, восемь с половиной лет назад) действительно имеет такое исключительное значение?Если Никсон „открыл Китай” для США, то Трамп его закроет? Или, наоборот, откроет новую эру взаимозависимого согласия-сотрудничества, управляемой конкуренции вместо неуклонно усиливающегося соперничества? Конечно, нет. Хотя отношения двух стран в Пекине и Вашингтоне нередко называют „самыми важными двусторонними отношениями в мире” и их влияние на международную обстановку огромно, ждать кардинальных или даже знаковых перемен не стоит. Ни демонстративного разрыва, ни торжественного восстановления химеры „Чимерики” (сопряжения экономик двух держав под неофициальным американским лидерством) не будет. США и Китай не просто идут в разных направлениях, они уже превратились в непримиримых соперников. Вопрос только в том, когда они станут открытыми врагами, — и сроки тут имеют принципиальное значение.Но ведь Америка уже провозгласила Китай угрозой как для себя, так и для своего глобального доминирования — пусть и не врагом, но разве термины способны кого-либо обмануть? Штаты открыто ведут политику сдерживания КНР (причем не только у ее границ, но и практически на всех континентах), расширяют и укрепляют коалиции разных стран, направленные на то, чтобы воспрепятствовать „глобальным амбициям” Китая. Но в Пекине опровергают даже сам факт наличия подобных амбиций — и это не лукавство.Да, Китай имеет интересы во всем мире и все активнее наращивает свое влияние, но у него действительно нет стремления (и даже возможностей — хотя это и не так важно) заменить США в роли глобального гегемона. Более того, сами Соединенные Штаты не смогут сохранить свое нынешнее положение уже в краткосрочной перспективе. Мир меняется, и в нем нет условий для доминирования одной сверхдержавы. Так что опасения Штатов ложны, но вопрос в том, действительно ли они верят в то, чего нет (что Китай поставил себе цель стать новыми Штатами), или просто используют тезис о „китайской угрозе” как удобный повод для давления на КНР? Это тоже важно, потому что в первом случае мы рискуем получить „самосбывающееся пророчество”: убедив себя в том, что Китай представляет для США неотвратимую растущую угрозу, Америка может дойти до упреждающего удара. Это не значит, что США начнут ядерную войну с КНР, но они могут пытаться спровоцировать Китай, чтобы нанести ему геополитическое поражение в локальном конфликте. Самое очевидное место для этого — Тайвань. Бесконечное повторение американцами утверждений о намерении Китая захватить отколовшийся после образования КНР остров как раз и направлено на то, чтобы продемонстрировать Пекину свои возможности. Америка считает, что может разыгрывать тайваньскую карту, намекая на возможность юридического признания независимости острова (который перед тем должен сам ее провозгласить — ведь формально тайваньские власти считают себя преемниками всей докоммунистической Китайской Республики). Да, это обрушит американо-китайские отношения, но, по замыслу некоторых американских стратегов, должно будет спровоцировать попытку военного захвата острова китайской армией, которая станет неудачной. Точнее, просто будет остановлена — благодаря тому, что США встанут на сторону Тайваня и пригрозят Китаю ядерной войной. В результате Китай тут же сдуется в глобальном плане, потому что не смог даже в таком принципиальнейшем для него вопросе защитить свои интересы от посягательства гегемона.План рискованный, но если США поверят в то, что время не на их стороне, то вполне могут попытаться его осуществить. Надо ли говорить о его рисках? Понятно, что они огромны. В первую очередь речь идет об угрозе перерастания конфликта в полномасштабную американо-китайскую ядерную войну. Она не нужна никому, включая и Америку с Китаем, но если Штаты действительно попались в актуализированную ими же „ловушку Фукидида” (когда рост могущества поднимающейся державы внушает гегемону такой страх, что делает войну неизбежной), то все возможно. Хотя Китай не собирается военной силой присоединять Тайвань (потому что уверен в неизбежности постепенного мирного воссоединения), он не может не реагировать на американские планы. Китай готовится к полной блокаде Тайваня — на случай провозглашения им независимости — и исходит из того, что Америка не сможет и не станет воевать из-за китайского острова. Подход разумный, но только в том случае, если Штаты не находятся в плену собственных фантазий о „китайской угрозе” их существованию.Понятно, что разыгрывание этой части китайско-американской партии состоится не в ближайшие годы. Еще недавно звучавшие американские заявления о 2027-м как сроке „китайской атаки на Тайвань” нужно воспринимать как часть психологической игры. Сейчас, напротив, Трамп попытается смягчить противоречия, а Китай продемонстрирует готовность к экономическому сотрудничеству, в том числе снова пообещав закупить разных американских товаров (от самолетов до сои) на астрономические суммы. Но все это — лишь игра, в которой оба соперника абсолютно не доверяют друг другу.”Попытка сохранить лицо”. Трамп нашел способ положить конец войне с ИраномПлан рискованный, но если США поверят в то, что время не на их стороне, то вполне могут попытаться его осуществить. Надо ли говорить о его рисках? Понятно, что они огромны. В первую очередь речь идет об угрозе перерастания конфликта в полномасштабную американо-китайскую ядерную войну. Она не нужна никому, включая и Америку с Китаем, но если Штаты действительно попались в актуализированную ими же „ловушку Фукидида” (когда рост могущества поднимающейся державы внушает гегемону такой страх, что делает войну неизбежной), то все возможно. Хотя Китай не собирается военной силой присоединять Тайвань (потому что уверен в неизбежности постепенного мирного воссоединения), он не может не реагировать на американские планы. Китай готовится к полной блокаде Тайваня — на случай провозглашения им независимости — и исходит из того, что Америка не сможет и не станет воевать из-за китайского острова. Подход разумный, но только в том случае, если Штаты не находятся в плену собственных фантазий о „китайской угрозе” их существованию. Понятно, что разыгрывание этой части китайско-американской партии состоится не в ближайшие годы. Еще недавно звучавшие американские заявления о 2027-м как сроке „китайской атаки на Тайвань” нужно воспринимать как часть психологической игры. Сейчас, напротив, Трамп попытается смягчить противоречия, а Китай продемонстрирует готовность к экономическому сотрудничеству, в том числе снова пообещав закупить разных американских товаров (от самолетов до сои) на астрономические суммы. Но все это — лишь игра, в которой оба соперника абсолютно не доверяют друг другу.Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
