Логику войны определяют беспилотники
БПЛА разных типов сегодня могут изменить ход того или иного сражения, а иногда и целой операции. Они стали новыми „богами войны”, потеснив классическую артиллерию, включая ее ракетную составляющую. Как их потенциал по-новому раскрылся в ходе конфликта на Ближнем Востоке, рассказывает кандидат политических наук, специалист Центра международной безопасности Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова (ИМЭМО) РАН Марианна Евтодьева. Предоставил: Марианна ЕвтодьеваМарианна ЕвтодьеваМарианна Евтодьева Предоставил: Марианна Евтодьева
– Безусловно, конфликт на Ближнем Востоке является войной нового типа, однако, если учитывать существенные характеристики таких войн и вооруженных конфликтов, включая очень высокую роль систем связи, разведки, наблюдения и рекогносцировки (C4ISR) в ведении наступательных и оборонительных операций и активизацию применения беспилотников для разведывательных и ударных миссий и осуществления контроля над полем боя, то следует отметить, что нынешняя война США и Израиля с Ираном – далеко не первый конфликт нового типа.
Напомню, использование большого числа турецких дронов очень сильно повлияло на ход конфликта в Ливии в 2019-2020 гг., и именно массированные удары примененных Азербайджаном турецких и израильских беспилотников сыграли решающую роль в исходе конфликта в Нагорном Карабахе в 2020 году. Очень большую роль БПЛА, наряду с системами C4ISR, играют в конфликте на Украине. Да и Ираном беспилотники много раз применялись ранее, в частности, в операции „Правдивое обещание-3”, осуществленной в ответ на авиаудары Израиля и США по иранским ядерным объектам в июне 2025 г. Главными характерными чертами нынешнего этапа конфликта с Ираном (и проводимой иранской военной операции „Правдивое обещание-4”), которые придали боевым действиям „новое качество”, являлись, во-первых, массированное применение сторонами БПЛА вкупе с ракетными вооружениями (только Ираном осуществляются запуски около сотни БПЛА ежедневно), и во-вторых, „охота на системы ПВО” с помощью средств разведки и наблюдения и беспилотников (как по иранским ПВО, так и по системам ПВО в ближневосточных странах-союзницах США). Третьей характерной чертой конфликта являлось активное применение Ираном БПЛА и ракет для блокирования Ормузского пролива, но это уже больше относится к иранской стратегии ведения асимметричной войны. Что касается господства в воздухе, то я бы не сказала, что его обеспечение целиком переходит от пилотируемой к беспилотной авиации в современных конфликтах. Достаточно вспомнить о высоком уровне задействования боевых и разведывательных самолетов США и Израиля в нынешней войне: в их авиационные группировки, развернутые против Ирана, входили несколько сот истребителей 4 и 5 поколения, штурмовиков, самолетов ДРЛОиУ, РЭБ и радиоэлектронной разведки.
Но несомненно то, что, с одной стороны, успехи в военно-воздушных операциях уже не обходятся без активного применения беспилотных средств (например, в конфликте широко используются американские MQ-9A Reaper, дроны-камикадзе LUCAS, израильские разведывательно-ударные Hermes 900 и Hermes 450) и, с другой стороны – то, что применение противником (в данном случае Ираном) большого количества БПЛА вкупе с ракетами, ПЗРК и зенитными ракетными комплексами малой дальности фактически делает для атакующей стороны обеспечение господства в воздухе очень затруднительным.– Хочу отметить, что иранская стратегия асимметричных боевых действий, или ведения асимметричной войны, существует достаточно давно. К ее авторам некоторые исследователи относят убитого в 2020 г. главу иранского Корпуса стражей исламской революции Касема Сулеймани, выработавшего методы поддержки через КСИР ХАМАС, ливанской „Хезболлы”, сирийских правительственных войск, хуситов и шиитского ополчения в Ираке, а также погибшего в марте командующего Военно-морскими силами КСИР Алирезу Тангсири, которого в Иране считают разработчиком операций по блокировке Ормуза за счет ударов ракет и БПЛА.В нынешнем конфликте наблюдались три основных элемента реализации Ираном стратегии асимметричных действий. Во-первых, это нанесение целенаправленных ракетных ударов и ударов БПЛА по ПВО противника, результатом которых стал подрыв 10 РЛС системы ПВО США на Ближнем Востоке, включая несколько радаров систем THAAD. Во-вторых, Иран использовал ракеты и БПЛА для нанесения ударов как по базам США, так и по объектам критически важной инфраструктуры ближневосточных стран – нефтеперерабатывающим заводам и нефтехимическим комплексам, электростанциям, портам, алюминиевым заводам, аэропортам Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейна, Омана, Катара, Кувейта, Иордании (т.е. всех стран региона, где расположены военные базы США). Ну и третий элемент заключался в том, что комбинированными массированными атаками крылатых ракет и беспилотников Иран не допускал заходы американских боевых кораблей (эсминцев и авианосца Abraham Linkoln) в Ормузский пролив. В целом иранская стратегия асимметричных ответов не только оправдала себя, но и, как показал ход войны, была единственно возможной в ситуации военного противостояния с более высокотехнологичными противниками. Так, например, Иран уже на первой стадии конфликта лишился многих своих боевых кораблей, у него не было и возможности применять боевую авиацию ввиду отсутствия современных истребителей, сравнимых по степени защищенности и боевым возможностям с американской и израильской истребительной авиацией. А вот свои ракеты, беспилотники, пусковые установки к ним и часть зенитно-ракетных комплексов Ирану удалось сохранить и эффективно использовать благодаря своей системе защищенных подземных баз ПВО.Касательно израильского „Железного купола” и систем ПВО ближневосточных стран в этом конфликте я хотела бы отметить, что, как отмечают эксперты, этим системам – по меньшей мере, в первые недели конфликта – удавалось отражать 90-95 процентов запусков иранских ракет и беспилотников. Успешность иранских ударов и их „попадание по целям”, таким образом, были связаны с этим остающимся 5-10-процентным „лагом”, когда некоторые ракеты и БПЛА не получалось перехватывать, особенно в случае осуществления вначале массированных атак БПЛА (которые сильно повышали нагрузку на ПВО), и затем применения более тяжелых бьющих по выбранным целям баллистических ракет.Изменения в подходах к архитектуре систем ПВО/ ПРО под влиянием конфликта в Иране – притом не только в Израиле и США, но и в других странах, где такие системы развиваются – конечно же, будут происходить. Например, они могут быть связаны с увеличением числа систем ПВО малой дальности или точечной обороны и повышением эффективности новых разрабатываемых зенитно-ракетных комплексов в перехвате БПЛА. Могут, возможно, измениться и подходы в обеспечении защиты радаров системы раннего предупреждения о ракетном нападении (единственный такой стационарный радар AN/FPS-132 американской системы ПВО/ПРО на Ближнем Востоке, расположенный в Катаре, был, напомню, подорван Ираном). – Иран в ходе конфликта наносил удары по базам ВВС США в ОАЭ, Саудовской Аравии и Иордании, базе 5-го флота США в Бахрейне, использующимся США портам в Омане и ОАЭ и многим другим базам США в регионе. Пожалуй, ни одна из ближневосточных военных баз США не была не охвачена иранскими атаками. Для ударов по этим и другим целям применялись иранские дальнобойные БПЛА-камикадзе Shahed-136, Shahed-238, Arash и Arash-2 дальностью до 2 тыс км и малозаметные легкие дроны в виде крылатых ракет Hadid-110 дальностью до 600 км. Атаки дронов комбинировались с ракетными ударами – ракет меньшей дальности по более близко расположенным целям в странах Персидского залива и ракет средней дальности по целям в Израиле и Иордании. Для разведки над Ормузским проливом использовались иранские разведывательные БПЛА типа Ababil и Mohajer, удары по кораблям чаще все осуществлялись крылатыми ракетами.С военной точки зрения цель этих ударов состояла в уничтожении либо повреждении сконцентрированных в регионе средств ведения противником военно-воздушных и военно-морских операций, что, в свою очередь, облегчало бы Ирану продолжение его асимметричной войны. При ударе по базе флота США, например, была повреждена инфраструктура обслуживания 5-го флота и уничтожена РЛС центра управления. На авиабазе Принц Султан в Саудовской Аравии были повреждены семь американских самолетов, включая пять самолетов-топливозаправщиков. Известно также, что из-за повреждений на ремонт были отведены оба американских авианосца, ранее развернутых в зоне боевых действий, при этом Abraham Lincoln, который пытался проходить Ормуз, зашел на капитальный ремонт.В то же время ракетно-дроновые атаки Ирана имели и политическую цель – показать ближневосточным странам их уязвимость в военном отношении и слабость военных гарантий США, чтобы, в конечном счете, принудить их к выводу американских баз и поиску других путей обеспечения собственной безопасности, в том числе через заключение договоренностей с Тегераном.– Секрет устойчивости Ирана, как мне представляется, состоит в политическом единстве иранского народа и его политического и военного руководства, в чем весь мир имел возможность убедиться в этом конфликте. Иран в этом смысле стал полной противоположностью кейса Венесуэлы, где США удалось захватить Мадуро только благодаря тому, что его сдало его окружение. В Иране же, несмотря на уничтожение в первые дни войны ключевых фигур политического и военного руководства страны – аятоллы А. Хаменеи, начальника Генштаба А. Мусави, главы КСИР М. Пакпура, руководителя Военно-морских сил КСИР А. Тангсири и многих других – на их место довольно быстро были избраны (как в случае с Моджтабой Хаменеи) либо назначены преемники, готовые защищать и отстаивать намеченный прежними лидерами теократической республики политический и военный курс. А все погибшие руководители теперь почитаются в Иране как мученики ислама.Именно этим единством и „преемственностью” объясняются также и эффективность реализации Ираном ранее намеченной стратегии асимметричных действий, включая операцию по блокировке Ормузского пролива. Ведь чтобы их реализовать, требовались значительные военно-организационные усилия, в том числе по частичной мобилизации, обеспечению бесперебойных действий ракетных и беспилотных подразделений иранской армии и КСИР, наращиванию производства ракет и БПЛА. Пока мы видим, что не только сама стратегия ведения боевых действий, но и ее непосредственное исполнение являются довольно успешными.
– По дальнейшему развитию конфликта с Ираном сейчас сложно что-либо прогнозировать наверняка. С одной стороны, и Тегеран, и Вашингтон, как мы могли видеть, проявляют заинтересованность в перемирии и в заключении соглашения о прекращении огня. Но в то же время обе стороны озвучили на переговорах в Исламабаде слишком завышенные запросные позиции. Иран, например, в своих 10 пунктах, обозначенных главой иранского МИД, требовал соблюдения обязательств о ненападении, снятия первичных и вторичных санкций и сохранения контроля Ирана над Ормузским проливом.
США, в свою очередь, хотели добиться от Тегерана, как сообщал ряд СМИ, полной разблокировки Ормуза, прекращения работ по обогащению урана и закрытия всех заводов по обогащению и ядерных центров. Понятно, что на переговорах возникли очень серьезные разногласия, которые усугубились тем, что Израиль отказался прекратить боевые действия в отношении союзника Ирана – ливанской „Хезболлы” (часть ракетно-дроновых ударов по Израилю, в том числе с использованием иранских ракет и БПЛА, осуществляла и продолжает осуществлять в ходе этого конфликта „Хезболла”).Кстати, йеменские хуситы также были активно вовлечены в иранский конфликт. Хуситами, как и Ираном в Ормузе, использовалась тактика нанесения ракетно-дроновых ударов по американским кораблям для блокирования Баб-эль-Мандебского пролива – в частности, им удалось не допустить в марте прохода через пролив в Красное море американского авианосца Gerald R. Ford.И все же США, как я полагаю, видят свою главную задачу в разблокировке именно Ормузского пролива, что важно для стабилизации мировых цен на нефть и восстановления стабильных нефтеперевозок. Контроль за Баб-эль-Мандебским проливом и Красным морем для Вашингтона пока не столь актуален, да и ракетные обстрелы Ирана оттуда пришлось бы вести более дальнобойными (а потому и более дорогими) ракетами, чем, например, из Оманского залива.Трамп после провала переговоров в Пакистане уже пообещал новую мощную военно-морскую операцию в Ормузском проливе. Однако не понятно, как США планируют ее осуществить без весомых потерь, в том числе в крайне дорогостоящих боевых самолетах и боевых кораблях, не говоря уже о репутационных потерях лично для Трампа. На этой неделе СМИ сообщали, например, о новом проходе двух американских эсминцев через Ормуз, но они в итоге были отведены из этой зоны – скорее всего, ввиду иранских обстрелов.В целом следует ожидать, на мой взгляд, сценария балансирования сторон между ведением переговоров о перемирии и продолжением „войны на истощение” с взаимными ракетными атаками и атаками БПЛА и обострением боев за Ормузский пролив. Войной на истощение она будет являться потому, что дальнейший ход конфликта будет определяться имеющимися запасами и темпами воспроизводства в Иране, а также в Израиле и США БПЛА, ракет меньшей и средней дальности, крылатых ракет и ракет для систем ПВО, играющих ключевую роль в ведении боевых действиях. К настоящему моменту во всех трех странах многих из упомянутых типов ракет уже не хватает. А дальше этот дефицит будет только усиливаться.
